• Добавить в соцсети
  • Добавить в избранное
  • Добавить в сообщество

Александр Авломенин

17 Июнь, 2016 01:00 (записи)

Циклы стихов

  • Комментарии - 0
  • Понравилось - 0
  • Не понравилось - 0
  • Поднятие вверх - 0

Жук над гнездом кукушки

17 Июнь, 2016
(Забытые письма оттуда)

Как на ладони птаха,
Хуже, чем даже голый,
Я перед ним со страхом
Съёжился весь в коже:

Я перед ним шизофреник,
Словно душа перед богом,
Как под иглой вены,
Маленький и убогий…

Страх обездвижил мысли,
Словно навылет пуля
Через меня вышла
Прямо на этом стуле…

…их называют бред,
Галлюцинации.
Это значит - их нет,
Слышатся мне они.

Вата в ушах моих,
Страх у меня в глазах.
Я для других псих,
Слушаю голоса.

Чёрт с вами, пусть так.
Спорить с врачами в лом.
Голос во мне - факт,
Я соглашусь с врачом.

С радостным взмахом пишет:
«Диагноз - шизофрения»
И у него шальные
Бесы в очках мелькнули:
Он пишет - «шизофрения»,
Я перед ним на стуле.

Что, повторите, что
Вы говорите - А..?
Нету вокруг никого,
Это опять голоса.

Клочьями ваты я
Уши себе заткну,
Чтобы внутри себя
Чувствовать тишину.

Мир для меня стих,
Вижу беззвучный жест,
В мыслях теперь моих
Звуков совсем нет.

Трубы трубят марш,
Но у меня в голове
Строй не гремит ваш,
Ибо я весь в тишине.

Что? В тишине моей
Всплыли вдруг слова,
Их произнёс ничей
Голос внутри меня…

     ***

Я отдал свои мысли призракам,
скрипам пола, теням и шуршаниям
и другим незначительным признакам
их незримого существования.

Как заглянет в окно полнолуние,
как тенями наполнится комната,
зазвучат их шаги полнострунные,
и сверкнёт в темноте будто золотом…

Будто золотом или искрами,
чтобы в миг загадать три желания,
сыпанёт в темноте призрак бисером
и замрёт на стене очертанием.

Я рукой в темноте шарю по полу,
Осторожно и неуверенно.
В темноте отыскать тщетно пробую
этот бисер не мною растерянный.

Только тень на стене улыбается
и скрипит за спиной половицею
и опять, рассмеявшись кидается
мне под ноги горстью искристою.

И опять, позабыв про желания,
перемазавшись тьмой, словно копотью,
с помутнённым частично сознанием	 
я мечусь по таинственной комнате.
           ***

Тени, кругом тени.
Все фонари сдохли.
Остановилось время.
Холодно и мокро.
Хор шелудивый воет.
Стая собак бродячих.
Нам темнота раскроет
библию для незрячих.
Ночью приходит время
царства зверей бесшумных.
Это угрюмое племя
стая зверей разумных.
Вспыхивает и гаснет
пламя в пустых глазницах.
Наши клыки опасны
злобой слепой волчицы.
И в подворотнях будто
ёжатся даже стены,
если, застыв без звука,
падают наши тени.
В стены вжимаясь стая
ждёт терпеливо жертву.
Зрячий слепым проиграет
в мире, где нет света.
       ***

При детальном рассмотрении целого,
проникаешь в суть мозаичного построения.
Понимаешь, из чего это целое сделано,
с точки зрения насекомоподобного зрения.
Насекомые - чушь, но их следовая письменность,
эти строки щекотные на спине удивительны.
В них быть может есть смысл, даже истина,
но возможность прочтения их трудна и сомнительна.
           ***

Переполненный странными разными
чувствами и ощущениями
погибаю от жажды прекрасного,
безобразного и откровения.
Из первых рук, непосредственно
духа, фантома, видения…
Дай мне, хоть под психотропными средствами
Знания, в коих не будет сомнения.
Я не выдам, я стану молчаливым.
Не протреплюсь, не проповедую…
То, что в непознаваемости красиво,
и большинству прохожих неведомо.
        ***

Я видел тысячу скорпионов.
Желтых, полупрозрачных, с шипами,
которые прячутся, безусловно,
у каждого из нас под ногами.
Мы о них редко думаем.
Часто их не замечаем.
Но нас стережет бесшумная
смерть под любым камнем.
Может быть это мания,
может быть паранойя.
Может быть плод познания,
может быть что-то иное.
Но всё-таки скорпионов тысячи,
тысячи капель яда
из острого жала выпустят,
нас поджидая в засаде.
Так будьте же предусмотрительны,
ведите себя настороженно,
будьте всегда подозрительны,
глядите под ноги тревожно.
Ведь их целые тысячи,
их целые миллионы,
их не счесть и не вычислить
этих всех скорпионов.
Каждый из них случайность,
или предопределение,
или какая-то крайность
высшего провидения…
       ***

Взвейтесь кострами свалки - рай для мышей и крыс,
бейся огонь в стены, черные тучи крыш.
Там, громыхая жестью, кто-то нащупал край.
Слышите, как тихо он прошептал - «Прощай»?
Свет равнодушных окон снизу шмонит стряпнёй
и пустоту сверлят звёзды над головой.
Все мы немного птицы, и потому всегда
нас непонятно манит чёрная пустота.
Кажется так близко - шаг, и слегка оттолкнись,
но по законам признанным, если лететь, то вниз.
Ниц у стены серой, и голова в хлам.
Птичья святая тайна непостижима нам.
               ***

Дощатый пол и белый потолок
и всё летит в пространстве измерений -
виновники закона пустоты
и ускорения свободного падения.
Не в массе дело, как ни тяжело,
так всё равно падём одновременно -
какая разница, что подо мной бетон,
а под соседом баба, дети, сено…
Упали все - Маресьев хоть без ног,
но чудо, что не до конца разбился,
Всем прочим окончание одно -
разбиты всмятку груди, пальцы, лица…
И я не птица и не дельтаплан.
Ни пуха, ни пера - всё к чёрту вышло.
И свист в ушах, и карканье ворон,
а может, ангелов, а музыки не слышно.
              ***

Моё помутнение круче и круче.
Гляжу я с тоской в сторону юга,
оттуда приходят сомнения и тучи,
туда проводил я вчерашнего друга.

Он где-то погиб или стал знаменитым
бродягою, или никчемным героем
войны ни за что. Но все двери закрыты
и я остаюсь у него за спиною.

Стою и смотрю, как следы его в небе
становятся млечным путём в неизвестность,
в которой никто до него ещё не был.
А здесь на земле - стопроцентная смертность.

От скуки и суки, которая воет
четвёртую ночь где-то в черном пространстве,
которое суку от скуки не скроет,
не вылечит суку тотальное пьянство.

И это ещё не предел помутнения.
Там, впереди не открытые дали.
К нулю, бесконечно возможно движение
к какой-то загадочной горизонтали.

Где фас словно профиль - повсюду затылок,
как нуль и два уха никчемных прохожих,
похожих как братья, как груда бутылок,
лежащих уныло и пустопорожне.
               ***

Вчера ко мне вернулся мой бес.
Я встретил его, как брат.
- Ну где же ты был? Я выдохся весь.
Я тебе очень рад!
Мы были с тобой всегда за одно,
когда говорили «нельзя».
Мы вместе плевали кровью в дерьмо,
кричали в ответ: От винта!
Тебя я не спрашивал даже куда
мы премся с тобой напролом,
и если в глазах появлялась слеза,
её мы глотали вдвоём.
И ты, кувыркаясь, кошачьим хвостом
частенько меня щекотал,
когда я кого-то учил кулаком
и вены ножом рассекал.
Я стал без тебя совсем как они,
в том смысле, что стал другим.
Но раз ты вернулся, меня помани,
и мы ещё дел натворим!
            ***

Мой верный бес сидит в углу,
как верный пес он всюду рядом.
Я экзорцистов не зову
и прогонять его не надо.
Да! Сикось-накось всё идёт,
аж самому бывает тошно
и, может быть, из-за него
карьеру сделать невозможно.
Гордыня вовсе не при чём -
придуркам кланяюсь с притопом
и в социальный ваш дурдом
вхожу примерным идиотом.
За правду не иду на крест,
усерден в глупости всеобщей,
но мне скулит всё время бес:
- Мне скучно, с каждым днем всё больше!
- Не плачь, - ему я говорю
и в магазин бегу за водкой,
угрюмо с ним в обнимку пью,
решив уволиться с работы.
- Ну что, теперь свободны мы?
С надеждой в голосе он спросит.
- Бери рюкзак, скорей пошли
и пусть нас легкий ветер носит!
Но я по пьяне поорав,
потом с похмелья виновато
бубню ему, что он не прав,
не надо нам идти куда-то.
И знаю я, и знает он,
что с похмела всё тяжелее
болею я и с каждым днем
горит звезда моя тускнее.
Мой верный бес опять в углу
притихнет грустно, но не бросит
меня пока я не помру,
поняв, что год - сплошная осень.
Я не уверен, что друзья
меня помянут добрым словом
и что какая-то вдова
завоет над сосновым гробом.
Но знаю я наверняка,
что верный бес меня не бросит
и только он простить меня
за всё всевышнего попросит.
         ***

Здесь всё для меня кончается плохо,
любая игра кончается дракой,
и каждый выдох, как пуля на вдохе,
и даже луна смотрит собакой.

Да что там луна, эти звёзды и сука,
которая хочет, а думает любит,
и я отвечаю в развалку, со скукой,
но больше хотелось бы двинуть ей в зубы.

Но это не выход, и даже не выпад,
и, кажется, даже не нечто такое,
что делает лучше, что делает выше,
и что отличает бессмертных героев.

Раскрытая книга всё врёт и лукавит.
В ней нет и намёка на то, что я знаю.
В бокале вина безусловно отрава,
поэтому я всё до дна выпиваю.

И смотрит луна - холодная дура
и ветер жестокий терзает и хлещет
мою испещренную шрамами шкуру.
И больше похвастаться в общем-то нечем.
               ***

Я полон по горло ядом.
И кровь непонятного цвета,
холодная, как у гада,
наполнила в злое лето.

Смотри сквозь цветные стёкла
на радужные оттенки,
пока ещё кровь не засохла,
размазанная по стенке.

Пока не дошли чьи-то руки,
тоска моя не отмыта.
Не стерто черное «сука»
из мертвых эритроцитов.
         ***

А звёзды горели и падали,
срываясь на землю из мрака,
а ватник гноится ватою,
зима будет злой, как собака.

Зима будет злой и бездомной,
в поисках чьей-нибудь жалости.
А летнее небо бездонное
желтеет концом августа.

Так спой мне ещё, Светлана,
Ты больше меня не встретишь.
Ты выпустишь в осень шакала,
обняв напоследок за плечи.
           ***

Царя, царя, пол царства за царя -
кричит моя безбожная душа.
И в бога хочет верить аж до слёз,
но бога нет, и это всё психоз,
депрессия осеннего дождя,
крик ворона из темного окна
и смех невидимый, такой скрипучий смех.
Так смерть, на верное смеётся сзади всех.
А может и не смех, а чей-то плач.
Так что же, не утонет в речке мяч,
Не плачь.
А лучше и не смейся от греха
подальше. Ближе к телу будь душа,
и сердце в пятки, и в крови рука,
и впереди проклятая зима.
       ***

Во мне завелась крыса.
Как жить с тварью такою?
Запутать бы крысу в мыслях,
и об асфальт головою!

А, может, не крыса это,
может быть искра божья
себе не найдёт места
в теле с такой рожей?

Может быть ей так грустно
быть моей божьей искрой,
божьей, но очень тусклой,
и так похожей на крысу?
        ***

Осторожно наступая
на скрипучие ступени,
со свечей едва дрожащей,
ты идешь на звук свирели.
Повинуясь воле звука,
и из страха фальшь услышать,
затаив в ночи дыхание,
сам себе ты шепчешь: «Тише!»
Кто в твоём пустынном доме
льёт нектар душистых звуков?
Что за призрак осторожный
взял свирель неслышно в руки?
И, казалось будто вечно
звуки эти не застынут.
Но, ступая осторожно,
ты корыто опрокинул.
        ***

И вот пришёл сон,
холодный и липкий, как сталь,
тяжёлый, как пьяный слон,
как пьяное слово - «шмаль».
Зачем ты стучишь в пол
ступнями босых ног?
Вбей себе в темя кол,
не урони уголёк.
И пьяное слово «план»
становится вдруг тишиной.
Всплывает из всех нирванн
мёртвою головой,
которой стучишься в дверь
у входа в другую даль.
И слышится слово «поверь»
в пьяном слове «шмаль».

    Москва 199? - 2008#
  • Рейтинг за сьогодні - 0
  • Рейтинг за тиждень - 0
  • Рейтинг за місяць - 0
  • Рейтинг за рік - 0
Добавить стишок